Представьте: две группы неандертальцев живут по соседству, в пещерах Амуд и Кебара на севере Израиля. Их разделяет всего день-два пешего перехода. Они охотятся на одну и ту же дичь — газелей и ланей, используют одинаковые кремневые ножи. Но когда дело доходит до разделки туши, они действуют так, будто следуют разным поваренным книгам.

К такому выводу пришли ученые, изучив кости животных, оставшиеся после их пиршеств. Обе пещеры были заселены примерно в одно время, 50-60 тысяч лет назад зимой. Но следы на костях рассказывают разные истории.

Подробности опубликованы в издании Frontiers in Environmental Archaeology.

Слабые различия в рисунке следов от разделки между Амудом и Кебарой могут отражать местные традиции обработки туш животных», — говорит Анаэль Жаллон, ведущий автор исследования из Еврейского университета в Иерусалиме. — Даже живя в сходных условиях и сталкиваясь с одинаковыми трудностями, эти группы, похоже, разработали особые стратегии разделки, вероятно, переданные через социальное обучение и культурные традиции.

Вот что увидели исследователи, сравнив находки:

• В Амуде около 40% костей обожжены и сильно раздроблены. Возможно, их готовили на огне или потом случайно повредили.
• В Кебаре обожжены только 9% костей, они лучше сохранились, и скорее всего, их тоже варили или жарили.

Ученые отобрали образцы костей с порезами и изучили их под микроскопом. Следы от каменных ножей были хорошо видны. Оказалось, что в Амуде они короткие, густые и не очень прямые, а в Кебаре — более длинные и аккуратные.

Почему так? Может, они охотились на разную дичь? Нет, даже на костях одних и тех же животных узор разный. Может, в Амуде были менее опытные охотники? Эксперименты показывают, что это не так. Самый вероятный ответ — традиция.

Одни ученые предполагают, что обитатели Амуда могли предварительно подсушивать или «выдерживать» мясо, как это делают современные мясники, подвешивая туши. Такое мясо труднее разделать, оттого и следы получаются более хаотичными. Другое объяснение — разная организация труда: в одной пещере тушицу мог разделывать один мастер, а в другой — несколько человек одновременно.

Наше исследование имеет некоторые ограничения, — признается Жаллон. — Фрагменты костей иногда слишком малы, чтобы увидеть полную картину. Нам еще предстоит большая работа, включая эксперименты, чтобы разобраться во всех деталях. И кто знает, может быть, однажды мы сможем восстановить и сами рецепты неандертальцев.

Реальная польза этого исследования выходит далеко за рамки археологии. Работа — еще один веский аргумент в копилку доказательств того, что неандертальцы были не примитивными «троглодитами», а сложными существами с собственной культурой. Понимание того, что даже такая утилитарная деятельность, как разделка мяса, могла быть подвержена культурным традициям, меняет наше восприятие их общества.

Новое знание помогает нам точнее определить наше собственное место на эволюционном древе: мы не единственные, кто способен на культурную передачу нематериальных знаний. Это стирает жесткую границу между «ними» и „нами“. В практическом плане такие исследования оттачивают методики анализа, которые можно применять к другим стоянкам, постепенно собирая воедино глобальную карту культурных ландшафтов неандертальского мира.

Основное замечание касается интерпретации данных. Авторы справедливо отмечают, что фрагментация костей в Амуде значительно выше. Это создает систематическое смещение выборки: у нас гораздо меньше крупных, хорошо сохранившихся фрагментов костей из Амуда по сравнению с Кебарой. Сравнивать плотность и линейность коротких насечек на мелких обломках с длинными насечками на крупных костях — методологически сложная задача. Хотя авторы и старались нивелировать эту разницу, риск того, что мы сравниваем не совсем сопоставимые вещи, остается. Возможно, различия в следах — это не следствие разных традиций, а артефакт плохой сохранности материала в одной из пещер. Для окончательных выводов нужна более обширная выборка или новые находки.

Ранее ученые выяснили, что неандертальцы добывали жир из костей намного раньше, чем до этого додумались прямые предки современных людей.