Статья «Коммерсанта» открывает любопытную статистику: будущие учителя в массовом порядке избегают целевого набора. В 2025 году на такие места для педагогов планировали заполнить от 20% до 30% бюджетных мест, но вышло всего 27,4%. Если смотреть в абсолютных цифрах, из 78 600 человек, поступивших на педспециальности, договор о целевой подготовке подписали лишь 5 800. Это всего 7,4% от всех бюджетников-педагогов. Хотя годом ранее ситуация была еще печальнее — тогда целевиками стали лишь 5,6% студентов.

В чем суть целевого обучения? Это трехсторонняя сделка:

• Студент получает бесплатное образование и иногда — дополнительную поддержку от работодателя (стипендию, оплату жилья).
• Работодатель  (чаще всего школа или региональное министерство) гарантирует эту поддержку и получает готового специалиста.
• Выпускник обязан отработать в направившей его организации от трех до пяти лет.

Если студент или работодатель нарушают условия, их ждет штраф, равный стоимости обучения. Невыбранные целевые места просто уходят в общий конкурс.

Министр просвещения Сергей Кравцов видит в расширении целевого приема решение кадровых проблем в школах. Он даже прокомментировал идею ввести обязательную отработку для всех педагогов-бюджетников, как сейчас хотят сделать для медиков. Но с медиками ситуация иная — их целевой прием уже закрывает около 70% бюджетных мест, а у педагогов этот показатель остается крайне низким.

Эксперты смотрят на проблему глубже. Айрат Сатдыков из РАНХиГС указывает, что школы-работодатели часто просто не имеют ресурсов для полноценной поддержки студентов-целевиков. А Ирина Абанкина из Высшей школы экономики добавляет, что ключевая проблема — не привлечь, а удержать молодых специалистов. Выпускники педвузов, особенно девушки, которые составляют их большинство, часто не готовы к переезду в другой регион для отработки. Они создают семьи, уходят в декрет, а многие и вовсе не приходят в школу после получения диплома, поскольку сталкиваются с высокой нагрузкой, невысокой зарплатой и сложными условиями работы. В отличие от медиков, у которых есть выбор между государственной и частной клиникой, у педагогов альтернатив внутри профессии гораздо меньше. Поэтому главная задача — не заставить их отработать, а создать такие условия, чтобы им захотелось остаться.

Реальная польза этого анализа в том, что он переводит разговор с формальных показателей ( «как заполнить квоты») на суть системной проблемы. Он четко показывает, что административные меры по принуждению (обязательная отработка) не сработают, если не решены фундаментальные вопросы: низкий престиж профессии, высокая нагрузка и неконкурентная оплата труда. Исследование полезно для региональных властей и директоров школ как сигнал: чтобы привлекать кадры, нужно в первую очередь улучшать условия труда, а не увеличивать цифры приема.

Пожалуй, не хватает региональной разбивки данных. Проблема с целевиками может быть абсолютно разной в Подмосковье и, например, в отдаленном сельском районе. Вполне вероятно, что в некоторых привлекательных регионах или школах квоты перевыполняются, а в других — не заполняются вовсе. Без этого анализа общая картина получается усредненной и не позволяет выработать точечные решения для территорий, которые страдают от нехватки учителей больше всего.

Ранее ученые выяснили, что успеваемость студентов растет у тех учителей, которым дают премии.