Ученые столкнулись с уникальным случаем: у пациентки с семейным аденоматозным полипозом (САП) и ранее перенесенным раком эндометрия обнаружили сразу две известные онкогенные мутации — APC и KRAS. Это редкое сочетание может пролить свет на то, как разные генетические поломки могут «сотрудничать» в организме, запуская развитие рака в различных органах.

Подробности опубликованы в издании Med Research.

САП — это наследственное заболевание, при котором в толстой кишке образуются сотни и даже тысячи полипов, что многократно повышает риск рака кишечника. В основе САП лежат мутации в гене APC, который в норме подавляет рост опухолей, контролируя деление клеток через сигнальный путь Wnt/β-катенина.

С другой стороны, мутации в гене KRAS (в данном случае вариант p.G12V) часто встречаются при спорадическом раке кишечника и тела матки. Они работают как заклинивший тумблер, постоянно активируя другой сигнальный путь — RAS/MAPK, — что заставляет клетки бесконтрольно делиться. Каждая из этих муций хорошо изучена по отдельности, но их совместное появление у одной пациентки с таким анамнезом — большая редкость.

Это первый случай в нашей практике, когда патогенная мутация APC (p.G1357Efs*58) и онкогенная мутация KRAS p.G12V обнаружены вместе в микросателлитно-стабильной опухоли, — поясняет ведущий исследователь доктор Хайбо Лан. — Это реальный шанс понять, как одновременный сбой в двух ключевых путях передачи сигнала в клетке (Wnt и MAPK) влияет на поведение опухоли за пределами кишечника.

Интересно, что сначала пациентка успешно прошла лечение по поводу рака эндометрия, и лишь годы спустя у нее обнаружили полипы в кишечнике. Генетический анализ этих полипов и выявил двойную мутацию. Хотя семейной истории не было, этот случай говорит о возможности появления новых (de novo) мутаций или о том, что мы можем упускать некоторые генетические факторы риска.

Выводы исследования подтверждают: мутации в гене APC могут играть роль в развитии опухолей и за пределами кишечника. Как отмечает соавтор работы доктор Тончуань Инь, такая комбинация мутаций может указывать на более агрессивное течение болезни. Таким пациентам требуется особое внимание:

• Мультидисциплинарное наблюдение: регулярные осмотры не только у гастроэнтеролога, но и у гинеколога.
• Генетическое консультирование для всей семьи.
• Обсуждение с врачом возможности химиопрофилактики.

Реальная польза этого исследования носит скорее не терапевтический, а концептуально-практический характер. Оно не предлагает новое лекарство «здесь и сейчас», но меняет алгоритм мышления врачей-онкологов и клинических генетиков. Во-первых, оно является ярким напоминанием о том, что пациент с установленным наследственным синдромом (как САП) требует пожизненного онкологического наблюдения не только за „органом-мишенью“ (кишечником), но и за другими системами. Это может спасти жизни за счет более ранней диагностики. Во-вторых, оно закладывает фундамент для будущих исследований: понимание того, как взаимодействуют пути Wnt и RAS/MAPK, может в перспективе привести к разработке комбинированных терапий для пациентов со сложным генетическим профилем опухолей.

Основное критическое замечание проистекает из самого формата работы — это описание единичного клинического случая (case report). Такой формат не позволяет установить причинно-следственные связи, а лишь фиксирует наблюдение и выдвигает гипотезы. Мы не можем сказать, насколько часто такое сочетание мутаций встречается в популяции, является ли оно статистически значимым маркером более агрессивного течения или это уникальная ситуация. Выводы, сделанные на основе одного случая, требуют дальнейшей масштабной проверки на больших когортах пациентов, чтобы их можно было уверенно применять в клинической практике.

Ранее ученые нашли мутацию гена, которая улучшает ответ на иммунотерапию.